Продолжение.
Связь между армией и народом была очень тесная и всесторонняя. Армия была неотъемлемой частью народа, а он был для нее живительной силой. Наиболее важные, принципиальные вопросы взаимоотношений решались на совместных заседаниях Средне-Камского ревкома и Военных Советов 29-ой и 30-ой стрелковых дивизий в присутствии представителей уездного исполкома, общественных организаций и представителей от командования 3-ей армии. Решались вопросы взаимоотношения военных и гражданских властей, вопросы снабжения, транспорта, топлива, вопросы мобилизации населения прифронтовой полосы к различным видам помощи Красной Армии.
Дважды в январе месяце на совместных заседаниях обсуждался вопрос об оплате мобилизованных возчиков. Сначала установили плату 10 рублей в день. Но скоро стало ясно, что это не лучшее решение. Возчики через 2–3 дня вынуждены были отправляться домой за продуктами и фуражом. Тогда на очередном заседании выработали следующие правила расчета: первые три дня возчики работают бесплатно на своем провиантском и фуражном довольствии, после этого срока они приказом по части зачисляются на все виды довольствия и на красноармейское жалование.
На совместных заседаниях решались вопросы снабжения не только армии. Так на заседании 17-го января в с. Черновском, где в то время размещался Средне-Камский ревком, обсуждался вопрос об оказании помощи голодающему трудовому населению г. Оханска. Постановили: для предотвращения голода в г. Оханске выделить немедленно из фондов 3-ей армии 1 000 пудов хлеба.
Исключительно велика заслуга местного населения в обеспечении воинских частей транспортом и фуражом. В воинских частях было очень большое количество лошадей, как своих – армейских, так и мобилизованных с возчиками. Так в 1-ой бригаде 30-ой стрелковой дивизии на начало февраля 1919 года числилось 1823 лошади. Представьте себе как много было лошадей во всей 3-ей армии, если в ней было девять таких бригад, как первая, да многочисленные службы при штабах 29-ой и 30-ой стрелковых дивизий. Это огромное количество лошадей местное население обеспечивало фуражом в достаточном количестве в течение двух с лишним месяцев.
Мобилизованных возчиков в воинских частях было довольно значительное количество. Так на 14-ое января в 1-ой Красноуфимской легкой артиллерийской батарее было 159 лошадей, из них 111 – частных с возчиками и 48 – армейских.
Многие мобилизованные возчики находились в воинских частях очень длительное время. Например, в 1-ой бригаде 30-ой стрелковой дивизии в феврале 1919 года были возчики из Красноуфимского, Кунгурского, Осинского, Пермского и Оханского уездов.
Очень много местных жителей, мобилизованных с подводами, сопровождали Красную Армию во время ее весеннего отступления в Вятскую губернию и находились в подводах более трех месяцев. В числе мобилизованных возчиков было много молодых женщин: Т.А. Безматерных из д. Кошели, Е.Г. Шилова из д. Чудиновой, А.М. Фукалова из д. Зуи, И.Н. Катаева из с. Числы, А.М. Безматерных из д. Зиманькиной и многие другие.
Несмотря на то, что шла война, свистели пули и рвались снаряды, армия жила полнокровной жизнью. Она принимала активное участие в политической жизни страны и быстро реагировала на все явления общественной жизни.
Зимой 1919-го года сложилось тяжелое продовольственное положение в промышленных центрах страны, особенно в Петрограде. Поэтому в частях 3-ей армии в феврале прошла целая компания оказания помощи голодающему населению Петрограда. Красноармейцы на своих ротных собраниях и митингах выносят решения отчислять в фонд питерских рабочих от одной восьмой до одной второй части своего суточного хлебного пайка в течение месяца.
Рабочие не оставались в долгу перед красноармейцами. В феврале 1919-го года в 3-ю армию поступила большая партия часов, присланных рабочими Петрограда в качестве подарка. Часами награждали лучших красноармейцев и командиров за мужество и отвагу, проявленные в боях, за героизм. На награжденных составлялась подробная характеристика с описанием подвига.
Воинские части 3-ей армии оказывали помощь местному населению прифронтовой полосы. Так сохранилось благодарственное письмо от граждан Посадского общества Больше-Сосновской волости красноармейцам и командирам Богоявленско-Архангельского полка, написанное 14-го февраля 1919 года, в котором они благодарят богоявленцев за присланные подарки, предметы первой необходимости, которые принесли им много пользы при обслуживании бедных семейных очагов.
О всесторонней связи между армией и народом и всесторонней помощи друг другу говорит и такой пример: 22-го января 1919-го года в казначейство 30-ой стрелковой дивизии от Острожского драмкружка поступили в порядке пожертвования деньги в сумме 4394 рубля 40 копеек, вырученные от продажи билетов.
Белая же армия за два месяца пребывания на территории Оханского уезда показала всю свою антинародную сущность. Надругательства над братскими могилами красных бойцов, расстрелы, убийства, насилия, грабежи, массовые порки мирного населения – вот далеко не полный перечень «деяний» армии адмирала Колчака.
Как только белогвардейцы продвигались вперед и занимали новые населенные пункты, повсеместно проводили белый террор. Расстреливали, прикалывали штыками и рубили шашками захваченных в плен красноармейцев. В первую очередь отбирали комиссаров, коммунистов, пулеметчиков и разведчиков. Так, например, было в с. Григорьевске, в с. Воробьи, в Нытве и в других местах.
Расправившись с военнопленными, белогвардейцы приказывали разрывать братские могилы красных бойцов, которые, как правило, находились на площадях в центре населенных пунктов, и отвозить трупы в леса и на скотские кладбища. Так было в с. Григорьевске, в с. Мокино, в с. Воробьи, в с. Сергино, в с. Дворец, в Нытве, в Очере и в других местах.
После этого белогвардейцы принимались за мирных жителей. Арестовывали коммунистов и активистов, долго и мучительно избивали их, а потом убивали. В последнюю очередь устраивали массовые порки населения. Хватали чуть ли не всех подряд и пороли: стариков за то, что у них сыновья воевали в Красной Армии, женщин за то, что у них в Красной Армии были дети или мужья, и даже – женихи и братья.
Молодым женщинам и девушкам, рассказывает Д.Г. Микова из д. Мелехи, не было от белых солдат никакого спасения. Они ходили по домам, находили их и уводили для насилия. Сопротивление рассматривалось как преступление, за которое можно было поплатиться жизнью. Так ни за что погибла 19-летняя крестьянская девушка А.Н. Петрова из д. Удалы.
Мародерству колчаковцев не было никакого предела. Брали у крестьян все, что только им было надо. В с. Усть-Сыны, где долго стоял 7-ой Кузнецкий полк белых, до сих пор старожилы называют солдат этого полка голодранцами.
Во всех злодеяниях белогвардейцев есть немалая вина предателей из числа местных кулаков и других мелкобуржуазных элементов. Это они первыми называли карателям имена коммунистов, активистов и просто сочувствующих Советской власти и Красной Армии, показывали скорее, где они живут, чтобы не успели скрыться.
По вине местных предателей в описываемом районе погибло много пермских рабочих-коммунистов, выходцев из крестьян этой местности. Они с отходом Красной Армии выехали из Перми и укрылись в глухих деревнях у своих родственников, надеясь пережить здесь белогвардейский террор.
В д. Старки белые расстреляли мотовилихинского рабочего-коммуниста И.Д. Власова, где он скрывался у сестры. В с. Симоняты тоже расстреляли мотовилихинского рабочего-коммуниста В.И. Старцева. Здесь жила его семья. Он не думал оставаться дома, но запоздал с отъездом и попал в руки к белым, когда была уже запряжена лошадь. В деревне Калуги белые расстреляли смелого оратора-женщину Богомолову, работавшую на железной дороге в г. Перми. Она скрывалась от белого террора в родной д. Подставы с двумя детьми. Каратели не пощадили и их, старшего сына убили вместе с матерью.
Уже в начале 1919-го года налицо были признаки разложения армии адмирала Колчака. Давала о себе знать палочная дисциплина, на которой армия долго продержаться не могла. Старожилы Нытвенского района были не раз свидетелями телесных наказаний в белой армии. Житель д. Сосновки Н.А. Щукин рассказывает, как пороли солдат в белой армии шомполами. Поэтому не удивительно, что даже в условиях стабильного фронта зимой 1919 года белые солдаты стали при первой возможности переходить на сторону Красной Армии.
Население в районе военных действий быстро убедилось в том, что несли ему «освободители», и принимало, как могло, «оборонительные» меры. Мужчины призывных возрастов, уклоняясь от мобилизации, скрывались в лесах. Жители прятали в надёжных местах хлеб, скот, главным образом лошадей, разбирали повозки и сани, чтобы не могли воспользоваться белые.
Иногда белогвардейцы проникали в ряды Красной Армии и своими грязными поступками порочили ее, стремились ослабить и подорвать ее изнутри. Так в феврале 1919 года следственная комиссия 30-ой стрелковой дивизии произвела расследование по делу командира 4-ой сотни Сводного Петроградско-Уфимского кавалерийского полка Рябова Михаила, установила его виновность в контрреволюционных действиях и передала дело на рассмотрение Высшего военно-революционного суда 3-ей армии.
В Красной Армии велась суровая борьба со всеми антинародными проступками, которые допускали наиболее отсталые красноармейцы, сознание которых еще не успело подняться до пролетарского. Все антинародные действия проверяли следственные комиссии и передавали дела, в зависимости от их тяжести, на рассмотрение полковых товарищеских судов или военно-революционных судов, которые существовали в дивизиях и при армии.
Антинародных поступков со стороны военных 3-ей армии было сравнительно немного. Известно, например, что товарищеский суд 269-го Богоявленско-Архангельского полка в январе 1919 года рассмотрел всего одно дело о грубом обращении красноармейцев с местными жителями. А военно-революционный суд 30-ой стрелковой дивизии в феврале 1919 года рассмотрел всего 42 дела, и только одно из них было связано с мародерством.
Заготовкой продовольствия и теплых вещей у местного населения занимались органы снабжения дивизий и бригад и только после согласования со Средне-Камским ревкомом. Во время заготовки, кроме работников снабжения, обязательно участвовали представители местных Советов или ревкомов. Заготовленное продовольствие и теплые вещи включались в общий фонд дивизий и бригад и распределялись по воинским частям по существующим нормам.
Органы снабжения полков права на заготовку продовольствия и теплых вещей у местного населения не имели. Так командование Северного Коммунистического полка в начале марта 1919 года выдало своим интендантам мандат на право заготовки хлеба у местного населения. Начальник особого отдела 3-ей бригады 29-ой стрелковой дивизии тов. Шураков немедленно приостановил заготовку, а командование полка предупредил, чтобы впредь подобных незаконных мандатов своим подчиненным не выдавали.
Во всех взаимоотношениях с местным населением командование воинских частей проявляло большую осторожность и такт. В начале января 1919 года командир 1-ой бригады 29-ой стрелковой дивизии Ф.Е. Акулов обратился к начдиву с просьбой произвести обмен валенок у местного населения. Давая разрешение на обмен, В.Ф. Грушецкий предупредил, чтобы обмен производился организованным порядком через местные Советы, и так, чтобы ни в коем случае не допустить никаких насилий и не вызвать недовольства у местного населения.
Сохранившиеся до наших дней документы свидетельствуют, что за все услуги местного населения воинские части производили полный расчет. Так, например, приказом по 2-му Красноуфимскому полку от 30-го января 1919 года утверждены следующие расходы: 86 рублей уплаченных Вотинову Пимену Пихтовской волости за размол 430-ти пудов зерна по 20-ти копеек за пуд, 64 рубля – земельному отделу Очерского Совпеда за одну квадратную сажень дров, 625 рублей – Беляевскому отделу снабжения за фураж (овес и сено), 32 рубля – за ковку лошадей, 1000 рублей – за покупку повозок, 10000 рублей – за пишущую машинку и 600 рублей – за купленную лошадь.
Народ верил в Красную Армию и помогал ей. Очень много молодежи вступало в ряды Красной Армии добровольно. Многие красноармейцы, когда после ранений становились непригодными к строевой службе, отказывались от демобилизации и оставались в армии в различных вспомогательных подразделениях. В рядах Красной Армии было много женщин. Они вместе с мужчинами несли нелегкую ратную службу.
Народ любил Красную Армию. Население повсеместно называло красноармейцев и Красную Армию не просто красные, а наши.
В этой книге рассказывается о действиях 3-ей армии в январе – феврале 1919 года, происходивших на территории современного Нытвенского района и, частично, на территории всех смежных районов: Пермского, Оханского, Очерского, Верещагинского, Ильинского и пригородной зоны г. Краснокамска.
В книге в основном дается старое наименование населенных пунктов, а название воинских частей дается то, которое они имели в январе – феврале 1919-го года.
Участок фронта, на котором сражалась 29-ая стрелковая дивизия, именовался в сводках и оперативных документах Пермским направлением, а участок 30-ой стрелковой дивизии – Кунгурским направлением.
Связь между армией и народом была очень тесная и всесторонняя. Армия была неотъемлемой частью народа, а он был для нее живительной силой. Наиболее важные, принципиальные вопросы взаимоотношений решались на совместных заседаниях Средне-Камского ревкома и Военных Советов 29-ой и 30-ой стрелковых дивизий в присутствии представителей уездного исполкома, общественных организаций и представителей от командования 3-ей армии. Решались вопросы взаимоотношения военных и гражданских властей, вопросы снабжения, транспорта, топлива, вопросы мобилизации населения прифронтовой полосы к различным видам помощи Красной Армии.
Дважды в январе месяце на совместных заседаниях обсуждался вопрос об оплате мобилизованных возчиков. Сначала установили плату 10 рублей в день. Но скоро стало ясно, что это не лучшее решение. Возчики через 2–3 дня вынуждены были отправляться домой за продуктами и фуражом. Тогда на очередном заседании выработали следующие правила расчета: первые три дня возчики работают бесплатно на своем провиантском и фуражном довольствии, после этого срока они приказом по части зачисляются на все виды довольствия и на красноармейское жалование.
На совместных заседаниях решались вопросы снабжения не только армии. Так на заседании 17-го января в с. Черновском, где в то время размещался Средне-Камский ревком, обсуждался вопрос об оказании помощи голодающему трудовому населению г. Оханска. Постановили: для предотвращения голода в г. Оханске выделить немедленно из фондов 3-ей армии 1 000 пудов хлеба.
Исключительно велика заслуга местного населения в обеспечении воинских частей транспортом и фуражом. В воинских частях было очень большое количество лошадей, как своих – армейских, так и мобилизованных с возчиками. Так в 1-ой бригаде 30-ой стрелковой дивизии на начало февраля 1919 года числилось 1823 лошади. Представьте себе как много было лошадей во всей 3-ей армии, если в ней было девять таких бригад, как первая, да многочисленные службы при штабах 29-ой и 30-ой стрелковых дивизий. Это огромное количество лошадей местное население обеспечивало фуражом в достаточном количестве в течение двух с лишним месяцев.
Мобилизованных возчиков в воинских частях было довольно значительное количество. Так на 14-ое января в 1-ой Красноуфимской легкой артиллерийской батарее было 159 лошадей, из них 111 – частных с возчиками и 48 – армейских.
Многие мобилизованные возчики находились в воинских частях очень длительное время. Например, в 1-ой бригаде 30-ой стрелковой дивизии в феврале 1919 года были возчики из Красноуфимского, Кунгурского, Осинского, Пермского и Оханского уездов.
Очень много местных жителей, мобилизованных с подводами, сопровождали Красную Армию во время ее весеннего отступления в Вятскую губернию и находились в подводах более трех месяцев. В числе мобилизованных возчиков было много молодых женщин: Т.А. Безматерных из д. Кошели, Е.Г. Шилова из д. Чудиновой, А.М. Фукалова из д. Зуи, И.Н. Катаева из с. Числы, А.М. Безматерных из д. Зиманькиной и многие другие.
Несмотря на то, что шла война, свистели пули и рвались снаряды, армия жила полнокровной жизнью. Она принимала активное участие в политической жизни страны и быстро реагировала на все явления общественной жизни.
Зимой 1919-го года сложилось тяжелое продовольственное положение в промышленных центрах страны, особенно в Петрограде. Поэтому в частях 3-ей армии в феврале прошла целая компания оказания помощи голодающему населению Петрограда. Красноармейцы на своих ротных собраниях и митингах выносят решения отчислять в фонд питерских рабочих от одной восьмой до одной второй части своего суточного хлебного пайка в течение месяца.
Рабочие не оставались в долгу перед красноармейцами. В феврале 1919-го года в 3-ю армию поступила большая партия часов, присланных рабочими Петрограда в качестве подарка. Часами награждали лучших красноармейцев и командиров за мужество и отвагу, проявленные в боях, за героизм. На награжденных составлялась подробная характеристика с описанием подвига.
Воинские части 3-ей армии оказывали помощь местному населению прифронтовой полосы. Так сохранилось благодарственное письмо от граждан Посадского общества Больше-Сосновской волости красноармейцам и командирам Богоявленско-Архангельского полка, написанное 14-го февраля 1919 года, в котором они благодарят богоявленцев за присланные подарки, предметы первой необходимости, которые принесли им много пользы при обслуживании бедных семейных очагов.
О всесторонней связи между армией и народом и всесторонней помощи друг другу говорит и такой пример: 22-го января 1919-го года в казначейство 30-ой стрелковой дивизии от Острожского драмкружка поступили в порядке пожертвования деньги в сумме 4394 рубля 40 копеек, вырученные от продажи билетов.
Белая же армия за два месяца пребывания на территории Оханского уезда показала всю свою антинародную сущность. Надругательства над братскими могилами красных бойцов, расстрелы, убийства, насилия, грабежи, массовые порки мирного населения – вот далеко не полный перечень «деяний» армии адмирала Колчака.
Как только белогвардейцы продвигались вперед и занимали новые населенные пункты, повсеместно проводили белый террор. Расстреливали, прикалывали штыками и рубили шашками захваченных в плен красноармейцев. В первую очередь отбирали комиссаров, коммунистов, пулеметчиков и разведчиков. Так, например, было в с. Григорьевске, в с. Воробьи, в Нытве и в других местах.
Расправившись с военнопленными, белогвардейцы приказывали разрывать братские могилы красных бойцов, которые, как правило, находились на площадях в центре населенных пунктов, и отвозить трупы в леса и на скотские кладбища. Так было в с. Григорьевске, в с. Мокино, в с. Воробьи, в с. Сергино, в с. Дворец, в Нытве, в Очере и в других местах.
После этого белогвардейцы принимались за мирных жителей. Арестовывали коммунистов и активистов, долго и мучительно избивали их, а потом убивали. В последнюю очередь устраивали массовые порки населения. Хватали чуть ли не всех подряд и пороли: стариков за то, что у них сыновья воевали в Красной Армии, женщин за то, что у них в Красной Армии были дети или мужья, и даже – женихи и братья.
Молодым женщинам и девушкам, рассказывает Д.Г. Микова из д. Мелехи, не было от белых солдат никакого спасения. Они ходили по домам, находили их и уводили для насилия. Сопротивление рассматривалось как преступление, за которое можно было поплатиться жизнью. Так ни за что погибла 19-летняя крестьянская девушка А.Н. Петрова из д. Удалы.
Мародерству колчаковцев не было никакого предела. Брали у крестьян все, что только им было надо. В с. Усть-Сыны, где долго стоял 7-ой Кузнецкий полк белых, до сих пор старожилы называют солдат этого полка голодранцами.
Во всех злодеяниях белогвардейцев есть немалая вина предателей из числа местных кулаков и других мелкобуржуазных элементов. Это они первыми называли карателям имена коммунистов, активистов и просто сочувствующих Советской власти и Красной Армии, показывали скорее, где они живут, чтобы не успели скрыться.
По вине местных предателей в описываемом районе погибло много пермских рабочих-коммунистов, выходцев из крестьян этой местности. Они с отходом Красной Армии выехали из Перми и укрылись в глухих деревнях у своих родственников, надеясь пережить здесь белогвардейский террор.
В д. Старки белые расстреляли мотовилихинского рабочего-коммуниста И.Д. Власова, где он скрывался у сестры. В с. Симоняты тоже расстреляли мотовилихинского рабочего-коммуниста В.И. Старцева. Здесь жила его семья. Он не думал оставаться дома, но запоздал с отъездом и попал в руки к белым, когда была уже запряжена лошадь. В деревне Калуги белые расстреляли смелого оратора-женщину Богомолову, работавшую на железной дороге в г. Перми. Она скрывалась от белого террора в родной д. Подставы с двумя детьми. Каратели не пощадили и их, старшего сына убили вместе с матерью.
Уже в начале 1919-го года налицо были признаки разложения армии адмирала Колчака. Давала о себе знать палочная дисциплина, на которой армия долго продержаться не могла. Старожилы Нытвенского района были не раз свидетелями телесных наказаний в белой армии. Житель д. Сосновки Н.А. Щукин рассказывает, как пороли солдат в белой армии шомполами. Поэтому не удивительно, что даже в условиях стабильного фронта зимой 1919 года белые солдаты стали при первой возможности переходить на сторону Красной Армии.
Население в районе военных действий быстро убедилось в том, что несли ему «освободители», и принимало, как могло, «оборонительные» меры. Мужчины призывных возрастов, уклоняясь от мобилизации, скрывались в лесах. Жители прятали в надёжных местах хлеб, скот, главным образом лошадей, разбирали повозки и сани, чтобы не могли воспользоваться белые.
Иногда белогвардейцы проникали в ряды Красной Армии и своими грязными поступками порочили ее, стремились ослабить и подорвать ее изнутри. Так в феврале 1919 года следственная комиссия 30-ой стрелковой дивизии произвела расследование по делу командира 4-ой сотни Сводного Петроградско-Уфимского кавалерийского полка Рябова Михаила, установила его виновность в контрреволюционных действиях и передала дело на рассмотрение Высшего военно-революционного суда 3-ей армии.
В Красной Армии велась суровая борьба со всеми антинародными проступками, которые допускали наиболее отсталые красноармейцы, сознание которых еще не успело подняться до пролетарского. Все антинародные действия проверяли следственные комиссии и передавали дела, в зависимости от их тяжести, на рассмотрение полковых товарищеских судов или военно-революционных судов, которые существовали в дивизиях и при армии.
Антинародных поступков со стороны военных 3-ей армии было сравнительно немного. Известно, например, что товарищеский суд 269-го Богоявленско-Архангельского полка в январе 1919 года рассмотрел всего одно дело о грубом обращении красноармейцев с местными жителями. А военно-революционный суд 30-ой стрелковой дивизии в феврале 1919 года рассмотрел всего 42 дела, и только одно из них было связано с мародерством.
Заготовкой продовольствия и теплых вещей у местного населения занимались органы снабжения дивизий и бригад и только после согласования со Средне-Камским ревкомом. Во время заготовки, кроме работников снабжения, обязательно участвовали представители местных Советов или ревкомов. Заготовленное продовольствие и теплые вещи включались в общий фонд дивизий и бригад и распределялись по воинским частям по существующим нормам.
Органы снабжения полков права на заготовку продовольствия и теплых вещей у местного населения не имели. Так командование Северного Коммунистического полка в начале марта 1919 года выдало своим интендантам мандат на право заготовки хлеба у местного населения. Начальник особого отдела 3-ей бригады 29-ой стрелковой дивизии тов. Шураков немедленно приостановил заготовку, а командование полка предупредил, чтобы впредь подобных незаконных мандатов своим подчиненным не выдавали.
Во всех взаимоотношениях с местным населением командование воинских частей проявляло большую осторожность и такт. В начале января 1919 года командир 1-ой бригады 29-ой стрелковой дивизии Ф.Е. Акулов обратился к начдиву с просьбой произвести обмен валенок у местного населения. Давая разрешение на обмен, В.Ф. Грушецкий предупредил, чтобы обмен производился организованным порядком через местные Советы, и так, чтобы ни в коем случае не допустить никаких насилий и не вызвать недовольства у местного населения.
Сохранившиеся до наших дней документы свидетельствуют, что за все услуги местного населения воинские части производили полный расчет. Так, например, приказом по 2-му Красноуфимскому полку от 30-го января 1919 года утверждены следующие расходы: 86 рублей уплаченных Вотинову Пимену Пихтовской волости за размол 430-ти пудов зерна по 20-ти копеек за пуд, 64 рубля – земельному отделу Очерского Совпеда за одну квадратную сажень дров, 625 рублей – Беляевскому отделу снабжения за фураж (овес и сено), 32 рубля – за ковку лошадей, 1000 рублей – за покупку повозок, 10000 рублей – за пишущую машинку и 600 рублей – за купленную лошадь.
Народ верил в Красную Армию и помогал ей. Очень много молодежи вступало в ряды Красной Армии добровольно. Многие красноармейцы, когда после ранений становились непригодными к строевой службе, отказывались от демобилизации и оставались в армии в различных вспомогательных подразделениях. В рядах Красной Армии было много женщин. Они вместе с мужчинами несли нелегкую ратную службу.
Народ любил Красную Армию. Население повсеместно называло красноармейцев и Красную Армию не просто красные, а наши.
В этой книге рассказывается о действиях 3-ей армии в январе – феврале 1919 года, происходивших на территории современного Нытвенского района и, частично, на территории всех смежных районов: Пермского, Оханского, Очерского, Верещагинского, Ильинского и пригородной зоны г. Краснокамска.
В книге в основном дается старое наименование населенных пунктов, а название воинских частей дается то, которое они имели в январе – феврале 1919-го года.
Участок фронта, на котором сражалась 29-ая стрелковая дивизия, именовался в сводках и оперативных документах Пермским направлением, а участок 30-ой стрелковой дивизии – Кунгурским направлением.
Изменено: - 25.11.2024 16:35:49
